Но тут мы забыли одну вещь, без которой никогда не стирают.
Какая же это вещь? Мыло.
Если бы мы стирали белье или мылись без мыла, мы всегда ходили бы грязными. Мыло — самый сильный враг грязи. Вот, например, сажа. Ее особенно трудно отмыть. Сажа — это крошечные кусочки угля с острыми, неровными краями. Заберется такой уголек в углубление кожи, зацепится — его оттуда не выцарапаешь.

Твердая вода — лед — тоже иногда взрывается. Пар взрывает дома, а лед разрушает целые горы. Происходит это так.
Осенью в трещины скал попадает вода. Зимой она замерзает — превращается в лед. Но лед занимает больше места, чем вода, правда, не намного — всего на одну десятую. Под напором раздающегося во все стороны льда трескается самый крепкий камень.

Редко в каком городе нет сейчас водопровода. Каждый из нас тратит в день ведер десять—двенадцать воды. А в старину, в XV—XVI веках» житель такого города, как Париж, расходовал только одно ведро. Вот и прикиньте, часто ли он мог мыться и много ли он тратил воды на стирку белья и уборку комнат...

В зимний день, как только затопят печку, начинается в комнате музыка. Печка гудит и поет, как большая труба в оркестре, а печные дверцы звенят и гремят, словно медные тарелки.
Откуда этот гул и звон?
Чтобы труба загудела, нужно в нее подуть. А кто дует в печку?
Дело тут вот в чем...

Как весело трещат в печке дрова зимним вечером! Когда смотришь в огонь, легко себе представить множество удивительных вещей — горящие города, осажденные крепости. Треск поленьев напоминает залпы орудий, а языки пламени кажутся солдатами, взбегающими по крепостной стене.

В старину люди думали, что в огне живут маленькие огненные ящерицы — духи огня. А были и такие, которые считали огонь божеством и строили в его честь храмы.
Сотни лет горели в этих храмах, не угасая, светильники, посвященные богу огня.
Обычай поддерживать неугасимый огонь — один из самых древних на земле. Много десятков тысяч лет тому назад люди не умели добывать огонь. Они не добывали огонь, а находили, как сейчас находят драгоценные камни. Немудрено, что огонь тогда берегли, как сокровище.